Сергей Юрский: Театральная летопись


	Сергей Юрский: Театральная летопись

	70 ЛЕТ СЕРГЕЮ ЮРСКОМУ. "Театральная летопись" (Телеканал Культура) 16.03.05 Сергея Юрского не случайно называют человек-театр: великолепный театральный актер, режиссер, снимал и снимался в кино, выступал на эстраде, автор сборников стихотворений, повестей и рассказов… И все же его первой и постоянной любовью было и остается актерство. «Я актер по образованию, склонностям, призванию. Считаю себя прежде всего актером, хотя вовсе не отрекаюсь от режиссуры… В себе ощущаю их как две разные профессии, ни одна из них не находится в подчинении у другой». Как принято говорить, актерство у Юрского в крови. Хотя первой была мечта о манеже, о клоунаде – детство прошло за кулисами цирка, где отец Юрий Сергеевич Жихарев в годы войны был художественным руководителем. Играя в драматическом кружке, взял себе псевдоним – производное от имени – Юрский. Постепенно он вытеснил настоящую фамилию. Юрий Юрский был тоже своего рода человек-театр: актер немого кино, театра, замечательный рассказчик, постановщик пантомим, режиссер драмы, цирка, эстрады… …Юрий Сергеевич считал, что актеру помимо призвания нужны знания и жизненный опыт, а потому советовал повременить с поступлением в театральный. И сын, предпринявший все же неудачную попытку поступить в Школу-студию МХАТа, в итоге как золотой медалист был зачислен без экзаменов на юридический факультет Ленинградского университета. Три года в ЛГУ, помимо пригодившихся в будущем знаний, дали и первый серьезный актерский опыт (в студенческом театре ЛГУ)… Поступив на первый курс ЛГИТМиКа в мастерскую Леонида Федоровича Макарьева, Сергей Юрский был все так же увлечен цирковой клоунадой, эксцентрикой, пластикой, акробатикой. Все это сохранилось и впоследствии. Правда, жажда перевоплощения до полной неузнаваемости постепенно склонялась в сторону внутреннего преображения. Учителя бережно отсекали лишнее, учили сознательному самоограничению. А главным ценителем по-прежнему был отец… Он умер в 1957… Нужно было идти работать, и тогда возникло отчаянно смелое решение – показаться в театре. Через три дня после смерти отца Сергей Юрский пришел к Георгию Александровичу Товстоногову. А через несколько месяцев, еще будучи студентом, был принят в труппу БДТ и дебютировал в роли беспокойного, неугомонного Олега в спектакле «В поисках радости» по пьесе В. Розова, сыгранного в любимом жанре лирической эксцентрики… Из сыгранный в БДТ персонажей русской классики самым заметным и значительным стал Чацкий в «Горе от ума» А. Грибоедова. О нем спорили в дни премьеры, к нему не раз возвращались впоследствии, о нем помнят и сегодня… Сам актер позднее говорил: «Мы доверились Грибоедову и комедию в стихах с трагикомическими ситуациями прочли как трагедию чувств, крушения идеалов, мировоззрений. В нашем Чацком были ростки трагической эксцентрики Кюхли». Чацкий Юрского был беззащитен, как был беззащитен и его Тузенбах из чеховский «Трех сестер», «Удивительно светлый, нелепый, чуть-чуть смешной», по словам Р. Беньяш. Он тоже стремился увидеть в людях лучшее и сам притягивал «мягкостью, благородством, доверчивостью»… Зато в роли Осипа в «Ревизоре» Н.В. Гоголя Юрский снова дал волю своей любви к гротеску, эксцентрической пантомиме и клоунаде. И в целом, по словам самого актера, в его работах того периода достаточно четко определились две линии: одна – трагедийная, другая – клоунская. Его знаменитые «старики», которым он впоследствии посвятит отдельную главу в книге «Кто держит паузу», принадлежали и к той и к другой. Тогда, во второй половине 60-х, они были для молодого актера своего рода экзотикой, познанием неизвестного. «Я очень люблю играть стариков, ведь я стариком еще не был, поэтому могу взглянуть на них со стороны, - признавался в те годы Сергей Юрский. – Я вообще полюбил ощущение старости, тему конца человеческой жизни, возможность ретроспективно взглянуть на все прожитое». Среди сыгранных Юрским «стариков» - Илико из грузинской комедии «Я, бабушка, Илико и Илларион» Н. Думбадзе, Дживола в брехтовской «Карьере Артура Уи», король Генрих в шекспировском «Генрихе IV», пан директор в польской пьесе «Два театра», профессор Полежаев из «Беспокойной старости». Забегая вперед, можно дополнить галерею «стариков» Юрского еще одним персонажем, сыгранным уже в 1999 году в постановке Театрального агентства «Арт-партнер XXI» - «Железный класс» А. Николаи. 76-летний Бокка, как и прежде, старше актера. Но, как и прежде, Юрский отнюдь не играет возраст… Спектакль – о сопротивлении старости, о нежелании уступать годам, болезням, несчастьям, несправедливому забвению. Бокка–Юрский борется одержимо и вызывающе агрессивно. Он своего рода энергичный пессимист. Кажется, что ему доставляет удовольствие заводиться, раздражаться и ворчать, порой по самому пустяковому поводу… Первую же свою «бородатую роль» Сергей Юриский сыграл в кино – в фильме «Черная чайка». В 26 лет его 50-летний герой казался ему глубоким стариком. «Киноактером я себя не считаю. Кино – это влечение», - заявил как-то Сергей Юрский после двадцати с лишним лет работы на съемочной площадке и приблизительно тридцати сыгранных киноролей (фильмы «Человек из ниоткуда», «Крепостная актриса», «Республика ШКИД», «Время, вперед!» и др.). Совместную работу режиссера Михаила Швейцера и актера Сергея Юрского в «Золотом теленке» знают зрители самых разных поколений… «Со Швейцером мы решили образ Остапа в ритме танго. Танго – не трагедия и это не очень притязательно, но когда звучит, скажем сентиментальное танго «Брызги шампанского», даже у скептиков щемит сердце… Бендер артист, который сам себе инсценировал и станцевал жизнь…» Актер любит контрасты, столкновение противоположных черт, которые оживляют любой характер, придавая ему остроту и неоднозначность. Даже хитрый и коварный властолюбец Тарталья из сказки К. Гоцци «Король-олень» словно порой тяготится своей злодейской сущностью. Эта двойственность в той или иной степени присутствует в персонажах Юрского, кого бы он ни играл: Жюля Ардана в «Сломанной подкове», Рамона Онофре в «Падении Кондора», Оппенгеймера в «Выборе цели». Или уморительно сосредоточенного и озорного, красочно лубочного и абсолютно реального дядю Митю из фильма «Любовь и голуби» в блистательном дуэте с Натальей Теняковой - бабой Шурой. В 1980 году в жизни и творческой биографии Юрского происходит перелом. Вопрос «Почему вы ушли из БДТ?», наверное, один из самых сложных, болезненных. В разные годы он отвечал на него по-разному… «Это была не ссора, а уход из родного дома. Поиск собственного пути заставил меня сделать этот шаг» (1984). «Ушел потому, что хотел играть. Не ставить пьесы, как считают некоторые, а именно играть. Семь лет я не получал новых ролей. Семь лет, лучших зрелых лет я провел в мучительном состоянии. Меня как актера перестал видеть режиссер. И какой режиссер!» (1990). «Мне пришлось уехать... И разрыв с БДТ, вернее, не разрыв, а вынужденный уход из него для меня был необыкновенно тяжел» (1996). «Я познакомился года четыре назад в троллейбусе с Романовым. Из-за него я ушел из БДТ, уехал из города Ленинграда, потому что в городе стало невозможно жить. Самое интересное, что ни он меня, ни я его никогда не видели. Его словом и распоряжением все произошло...» (1997). Работа в Театре имени Моссовета началась с постановки спектакля «Тема с вариациями». Впрочем, режиссура - это отдельная глава... А как актер Юрский сыграл у Камы Гинкаса в ибсеновской «Гедде Габлер». Также среди московских ролей Юрского: король Беранже I в спектакле «Король умирает» Э. Ионеско, сыгранном в конце 1992-го «АРТелью АРТистов» Сергея Юрского, Фома в спектакле «Фома Опискин» по повести Ф.М. Достоевского «Село Степанчиково и его обитатели», поставленный Павлом Хомским, режиссер Хенрик Фоглер во Мхатовской постановке В. Долгачева «После репетиции» по И. Бергману и др. На вопрос «Почему вы занялись режиссурой?», заданный в 1999 году корреспондентом «Московских новостей», Юрский ответил: «Я хотел подменить собой актерских мучителей. По сути дела все хорошие режиссеры - насильники - тем и берут. Во мне этого нет, потому что я не настоящий все-таки режиссер». Принцип совмещения двух профессий соблюдается практически во всех работах Сергея Юрского, в которых он выступает в качестве постановщика. Еще в БДТ он сам играл и в «Мольере», и в «Фантазиях Фарятьева»… Затем в Москве Юрский поставил на сцене Моссовета «Тему с вариациями» по пьесе Алешина, Две постановки по Островскому, разделеные семнадцатью годами: первая - «Правда - хорошо, а счастье лучше», вторая - «Не было ни гроша, да вдруг алтын». Между двумя этими сценическими версиями Островского в Театре имени Моссовета - еще два спектакля. Один - «Похороны в Калифорнии» Р. Ибрагимбекова, другой - «Орнифль, или Сквозной ветерок» Жана Ануя. «АРТель АРТистов» Сергея Юрского объединяла исполнителей по принципу антрепризы, которая в начале 90-х годов еще не «размножалась» с такой скоростью, как сегодня. В спектакле «Игроки» по Н.В. Гоголю Юрский собрал тех, «кто разделял с ним его веру». Собрал актеров-звезд, представитлей разных театров и разных сценических жанров. Каждый по-своему азартно и талантливо отыгрывал свои эпизоды. Достаточно вспомнить одного только Евгения Евстигнеева, последний раз вышедшего на сцену именно в этом спектакле. Сергей Юрский также ставил спектакли в театре «Школа современной пьесы»: «Стулья» Эжена Ионеско и «Провокацию» Игоря Вацетиса. Опыт кинорежиссуры также связан с темой абсурдного существования, заставляющего человека раздваиваться и жить как бы в двух параллельных мирах. Фильм «Чернов и Chernov» Сергей Юрский снял в 1990 году по своей повести, написанной много раньше, в так называемые застойные годы. Но суть здесь не только во внешних социально-политических реалиях, а скорее в вечной двойственности самого человека, в его поиске счастья там, «где нас нет». Юрский как всегда совместил режиссуру и актерство и сыграл в своей картине гастролирующего дирижера. С первых лет работы Сергей Юрский, помимо театра, активно осваивал и другие области искусства, отмечая важность их взаимосвязи: «Кино учит сдержанности, телевидение - свободе... Эстрада помогает найти более непосредственные формы общения со зрителем». На телевидении он практически сразу появился в трех лицах: актер, чтец, режиссер. Играя главную роль в фильме о Кюхельбекере, «он раскрыл и страшную безысходную неприкаянность Кюхли, и его примиренность, и его сломленность, и при всей сломленности неподвластный ударам душевный героизм». Кюхельбекер - Чацкий - Пушкин. Три эти персонажа перекликались тогда в творческой биографии актера. Он читает на телевидении главы из «Евгения Онегина», к которому потом будет возвращаться постоянно и на ТВ, и на эстраде. Как режиссер снимает «Фиесту» Э. Хемингуэя... На телеэкране появляется его Шекспир в «Смуглой леди сонетов». Участвует во многих литературных программах о Пушкине, Салтыкове-Щедрине, Чехове. Играет гангстеров, сыщиков, деловых людей... Но, пожалуй, над всеми его телегероями возвышается искрометный, вдохновенный Импровизатор из «Маленьких трагедий», снятых Михаилом Швейцером по произведениям Пушкина. Выступления на эстраде, которые Юрский подчеркнуто называет концертами, - это воистину его стихия. Здесь он сам себе и режиссер, и актер, и автор композиции… «Вот книжка. Я держу ее в руках, и я изумлен. Как оказалось на страницах, открытых любому и каждому, то, что не предназначалось ни для кого? Это даже не письма. Это гораздо интимнее. Дневник, что ли? Может быть, дневник. Но не ежедневник... Стихи легли в самый низ шкафов... А теперь заковыристый вопросец - а чья же рука извлекла их оттуда? Да моя же, моя!.. Это мой жест навстречу вам», - пишет Юрский в предисловии к книге «Жест». Это далеко не первый и не последний его опыт в литературе. Сборники стихотворений, повестей и рассказов - тема для отдельного серьезного разговора. Однако в «Жесте» слышен не только ритм стиха, но и ритм жизни. Книга делится на главы, и у каждой — свои ритмы. В «Ритмах молодости» - скорости, споры, романы, вдохновение, гостиницы, поезда. В «Ритмах дороги» - гастроли, съемки, города, дальние страны, встречи и расставания. И усталые два паровоза Осветили друг друга огнями. И казались прекрасными розы, И казались мгновения днями.<br> В «Мелодиях песенок» - гитарные переборы, забавные куплеты, лирика и печаль. И тихо, и прохлада, И слезы жгут под веками. Душа открыться рада, Но незачем и некому. Перелом в мировоззрении, в самоощущении, произошедший после прежних событий 1968-го, отражен в «Ритмах отчаяния»: «Я перестал играть на гитаре и рассказывать анекдоты. И на двадцать два года я впал в уныние». Забери меня, небо, к себе, Я назад не хочу возвращаться, В предрассветной твоей синеве Пусть останки мои распылятся. Первые выезды за границу после десяти лет в положении «невыездного» — в «Ритмах чужбины» - впечатления от Японии. Милан, Париж... И Рузский вальс, и русская кадриль. И пушкинские ямбы. И снова перелом в «Ритмах 90-х»: «Я очнулся в другой стране, в другом возрасте, среди абсолютно изменившихся людей. Депрессия миновала. Я заново входил в мир, и мы с удивлением смотрели друг на друга». В этой книге приоткрывается биография, но скорее биография души. И не впрямую, а слегка, пунктиром, намеком. Так и в своих многочисленных интервью, данных в разные годы, Сергей Юрский редко говорит о личном. Его ответы - это прежде всего размышления актера, режиссера, сочинителя. Из них можно узнать, что главные черты его любимого героя присущи булгаковскому Мастеру; что для него зритель - думающий, умный, интеллигентный - лучший друг, а потому оппонент; что он никогда не смог бы играть в пустом зале, потому что театр - это «кровообмен сцены и зала»; что талант для него - это «знание технологии плюс умение выходить из кризисов»; что любимое дело не освобождает от ответственности перед близкими и перед самим собой; что в отпуске он полностью отвлекается от профессиональных забот; что в человеке не приемлет приспособленчество и стандартность, «построение личности из готовых форм»; что для него счастье - это то состояние, в которое могут входить и неприятности, и откаты назад; что его внутренний ориентир, чувство, которое вдохновляет, - это «веселая злость». По материалам книги «Театр имени Моссовета» / Редактор-составитель Б.М. Поюровский. – «Звезды московской сцены». – М.: ЗАО Изд-во Центрполграф, 2001. К 70-летию Сергея Юрского телеканал «Культура» с 15 марта 2005 года показывал программу «Театральная летопись», посвященную известному актеру и режиссеру (ежедневно в 00.25). В 1-ой программе юбиляр размышляет о творчестве, о том, что сегодня значит - заниматься искусством. Использованы фрагменты фильмов "Чернов. Chernov", "Золотой теленок", "Республика ШКИД", "Маленькие трагедии", сцены из спектакля "Вечерний звон". Во 2-ой программе Сергей Юрский рассказывает о своем детстве, о Московском цирке, об отце, о том, как, изменив цирку, он влюбился в театр, о работе на сцене БДТ. Использованы фрагменты телеспектакля А. Белинского "Кюхля", фрагменты фильмов "Сельская учительница", "Человек ниоткуда", сцены из спектакля "Горе от ума". Передача 3-я. Сергей Юрский рассказывает о причинах, заставивших его покинуть Ленинград и сцену Большого Драматического театра, а также о творчестве его партнерши по сцене и супруги в жизни Натальи Теняковой. В программе принимают участие А. Смирнов и Н. Тенякова. Использованы сцены из спектаклей "Смуглая леди сонетов", "Лиса и виноград", фрагмент фильма "Фиеста". Передача 4-я, заключительная. Сергей Юрский размышляет о своих театральных работах на московских сценах, о чтецких программах, о творчестве молодых, о работе за рубежом. В программе принимает участие его дочь, актриса Дарья Юрская. Использованы сцены из спектаклей "Король умирает", "Е. Онегин", фрагменты фильма "Чернов. Chernov".